Предыдущая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
Следующая
2011 г.

29.01.2011 г.

Много раз клятвенно обещал, что буду продолжать вести свой дневник, но всё как то откладывалось. Летом мы всем составом художников работали над выполнением крупного заказа для г. Владимира. Это был архитектурный проект по декоративному оформлению внутреннего убранства ресторана. Для этого мы сделали несколько эскизов панно из фарфоровой плитки разных размеров и разных геометрических форматов. Там были и линейные орнаментальные мотивы, и плитки с анималистической росписью, и арочные композиции. Так получились три зала ресторана с разной тематикой. В одном из залов на фарфоровых плитках по всему периметру наши художники сделали орнаментальный пояс с использованием рисунков, вошедших в историю Гжели. В этом проекте мы впервые в больших объёмах применили и цветную подглазурную роспись на фарфоре, которая очень гармонично вошла в общую композицию. Так наше новое направление появилось на широкой публике, и всем показалось, что это было всегда наряду с традиционным кобальтом. Помню, ещё в декабре 2005 года я делал первые пробы полихромных рисунков на своём новом сервизе, и никто всерьёз это не воспринимал, а директор видел в этом просто баловство, которое скоро пройдёт. Вот весь состав художников участвовавших в этой работе. Подгорная Маргарита с Царегородцевым Александром, Симонов Сергей с Косихиной Юлианой, Хазов Виктор с Хазовой Татьяной, Сухорукова Елена, Маланина Наталья, Булойчик Елена.

 
 
 
 

 

30.01.2011 г.

Вчера я немного рассказывал о том, как в прошлом году ведущие художники Гжели работали над выполнением особого заказа. Многие события, которые сопутствовали нам в этот период, я намеренно пропускаю, ибо конечный результат этой работы был вполне позитивным, а мелочи, особенно неприятные, как правило, в таких случаях, уходят на второй план. Как оказалось, у этой истории наметилось хорошее продолжение. Недавно к нам в Гжель снова обратились наши заказчики из Владимира с предложением поработать в новом архитектурном проекте. Сейчас мы готовим эскизы декоративного оформления новых интерьеров. Практически все художники моего отдела будут принимать участие в этой работе. Надо отдать должное нашему директору Николаю Лазаревичу Дионисиади, который ещё в начале прошлого года первым предложил подключить всех художников на выполнение этого заказа. Политически, очень правильное решение, так как наряду с ведущими художниками старшего поколения в этом проекте смогли поучаствовать более молодые художники, недавние выпускники Гжельского института. Подобная работа с участием творческого коллектива должна как то сплачивать людей, поднимать их самооценку и статус на производстве, но к сожалению так бывает не всегда. Мы с директором почти ежедневно, в той или иной степени, пытаемся решать эти проблемы, придумываем для художников новые более удобные формы работы на предприятии. Возможно, в скором времени нам придётся сделать некоторые изменения в организации работы художников, что бы хватало времени и на коммерческие проекты, и на творческие поиски новых художественных решений, тем более, что параллельно приходится осваивать новые технологии с подглазурной цветной палитрой, то чем занимается Косихина Юля. Сейчас к нам пришли новые художники, о которых я ещё буду писать и покажу их работы. Отдельно хочу сказать о нашей художнице Маланиной Наталии, которая много лет работает рядом с нами, и в прошлом году, участвуя в новом проекте, создала большую серию очень красивых анималистических композиций на плитках и настенных тарелках. Скорее всего мы снова предложим ей поучаствовать в новой работе. .               

 

31.01.2011 г.

Сегодня я буду писать о том, как создаются новые изделия из фарфора, и чем вызвана необходимость обновления ассортимента. Пожалуй, последнее, это самая спорная и проблемная сторона в работе любого фарфорового предприятия. В своём дневнике я уже затрагивал вопрос о том, как вымывались из производства те или иные классические изделия, некогда очень узнаваемые и характерные для нашего завода, и по какой причине это происходит. Ещё раз к этому вернусь, но сначала поговорим о том, как художник работает над новым изделием, и может быть тогда станет понятно, почему появляются именно эти, а не другие изделия. Рассмотрим классический, можно сказать идеальный вариант, когда художник вдохновляется зрительными образами окружающего мира, посещая музей, выставку, или на худой конец, листая каталоги и альбомы по искусству, приходит к мысли, СОЗДАТЬ, ну например вазу. Иногда эта идея бывает столь навязчива, что художник начинает делать их целыми сериями и не может остановиться. Большие и маленькие зарисовки будущей вазы заполняют листки бумаги. Художник, представляя её силуэт и размеры, пытается в рисунках приспособить к ней ручки, или установить на высокую подставку. Наконец усталость от подобного занятия берёт верх, и художник приходит к мысли, что пора бы сделать эту вазу в объёме. Для этого из гипса на специальном модельном станке вытачивают модель вазы. В ходе этой работы, по тем или иным причинам, художник зачастую несколько отклоняется от ранее задуманного образа, чаще в сторону увеличения размеров будущего шедевра. Эту часть работы нельзя назвать не пыльной, да и физических затрат она требует значительных, особенно когда гипсовая модель в размерах приближается к метровой отметки. Здесь я пропускаю ту часть работы, где готовят гипсовый раствор для модели. Процедура сопряжённая с риском оказаться облитым этим раствором с ног до головы. И так, гипсовая модель вазы готова, она ещё совсем чистая, белая. На модельном станке её обработали специальными инструментами, от чего она стала гладкой. Но тут с гладкостью могут быть варианты, если вдруг художник сочтёт нужным для большей убедительности, сделать на ней дополнительный рельеф. Ох, этот рельеф... . Но вот и с рельефом покончено, пора прилепить к вазе ручки, о которых мы упоминали в начале, когда художник только замыслил своё произведение, и мучительно думал, - а нужны ли они вообще. Что бы вылепить на гипсовой модели вазы ручки из пластилина, её покрывают специальным лаком. Потом, сделав для прочности проволочный каркас, можно лепить ручки прямо на модели, приводя их пластические линии и движения к искомому результату, успешность которого предсказать почти невозможно. Тут всё зависит от понимания природы вещей как художником, так и ценителями его творчества. Когда и эта часть работы осталась позади, можно снимать форму (матрицу) как с модели самой вазы, так и с пластилиновой ручки, о необходимости которой не раз задумывался как сам автор, так и окружающие его коллеги, исподволь наблюдающие за процессом. Тут конкретных советов никто не даёт. Если кто и заметит, что дело идёт к очевидной неудачи, то обязательно похвалит за «творческую находку», и наоборот, сделают критическое замечание, когда уже понятно, что вещь удалась. Исключения, конечно, бывают, но не часто. Если подробно описывать процесс снятия гипсовой формы с моделей, то для читателей это станет скучным и нудным чтением пособия по гипсо-модельным работам. Скажу лишь, что занятие это ещё более тяжёлое и пыльное, чем изготовление самой модели. О том, что в дальнейшем сопутствует появлению шедевра, я напишу в следующий раз, а пока напомню, что мы сейчас рассматриваем идеальный вариант создания художником изделия (вазы) не по заданию руководства предприятия и не под заказ какой-то организации, а по личной творческой инициативе самого автора вышеуказанного произведения.

 

01.02.2011 г.

Сегодня мы продолжим наблюдение за тем, как художник получивший заряд от некоего источника вдохновения, делает, нет, он создаёт своё новое произведение, а точнее, как мы вчера уже договорились, вазу с ручками. Позже выяснится, что ручки на вазе могут стать судьбоносной деталью как в жизни изделия, так и самого автора. И так, гипсовая форма для отливки вазы из фарфоровой массы высохла, а значит она, вполне, готова к работе. Форма может оказаться достаточно тяжёлой, всё зависит от размеров вазы и мастерства художника, изготовившего эту форму. Так как в нашем случае художник выполняет все технологические операции сам, как это принято в Гжели, то он заполняет шликером (жидким раствором фарфоровой массы) гипсовую форму вазы, и если вовремя вспомнит о наличии ручек к ней, то и форму ручек. В это время художник находится в некотором напряжении, так как не исключено, что половинки формы вазы из-за каких-либо неточностей в соединении, могут дать некоторую течь шликера, что в дальнейшем отразится на качестве отливки изделия. Впрочем, практика допускает «первый блин комом». Кроме того художнику надо определить время, в течении которого форма останется заполненной шликером, от этого зависит толщина стенок будущего изделия. Через некоторое время художник сливает шликер из гипсовой формы, и в этот момент, начинает жалеть о том, что сделал вазу несколько больше, чем планировал в самом начале работы над ней. Теперь это обернулось для его поясницы дополнительными десятками килограммов, как самой формы, так и, заполнившего её шликера. Радость творчества, в таких случаях, бывает омрачена. Вес таких «объектов» иногда достигает 60-80 килограммов. Художник идентифицирует себя с грузчиком, и уже тихо завидует своему коллеге Гаранину, который посвятил своё творчество маленьким скульптуркам. К этому прибавляется ещё одна неприятность. Во время литья самой вазы, наш художник совершенно забыл слить шликер из формы ручек для неё, и они получились тяжёлые. Тут он опять подумал о их целесообразности. Ну, ничего, в следующий раз он не допустит такой оплошности, хотя не факт... .

 

04.02.2011 г.

После того, как шликер вылит из гипсовой формы, необходимо подождать какое-то время, чтобы стенки отлитой вазы подсохли и закрепились. Иногда отливку изделия оставляют в форме на целый день, но вот наступает момент, когда художник решает, что вазу пора вынимать из гипсовой формы на свет Божий. Тут он снова подумает, что погорячился с размерами. Половинки формы при их разъёме необходимо правильно удерживать, чтобы не деформировать отливку вазы. Тут есть технические вариации, связанные с особенностью нижнего вкладыша в основании вазы. Необходима сноровка и определённый навык, чтобы успешно справляться с этой работой, и без физических усилий здесь тоже не обойтись. Вы заметили, что описывая процесс создания шедевра, от нас как-то ускользнули муки творчества. В основном это техническая и физическая работа. Да, действительно, всё выглядит так, как будто художник почти не занят креативным трудом. В работе керамиста 85% времени уходит на решение технических задач и только 15% на чистое, незамутнённое гипсовой пылью, творчество. На самом деле и в технической работе есть какое-то творчество, но оно не приносит столь значительных положительных эмоций, хотя удачно найденное техническое решение, тоже радует художника, как и красивый силуэт самой вазы, если всё те же ручки не убивают её образ. Кстати о ручках. Когда отливку вазы уже вынули из формы, их необходимо приставить к вазе в нужных местах. Для этого их чуть раньше вынимают из формы, чтобы высыхая в ней, они не дали трещин, ведь фарфор даёт значительную усадку, теряя влажность. Приклеивают ручки густоватым шликером и по возможности симметрично. Оставшиеся на вазе литьевые швы от формы и некоторые шероховатости, необходимо убрать, оправить и придать ей опрятный вид. Лучше это делать, когда ваза подсохнет. Работа эта кропотливая и пыльная, требующая осторожности, чтобы случайно не отбить одну из ручек, которые то и дело подворачиваются под руку. Сухую и оправленную вазу художник должен поставить на первичный обжиг (утильный обжиг) при температуре 850 градусов, что бы закрепить черепок, сохранив при этом её гигроскопичность. После утильного обжига художника могут ждать разочарования. В местах соединения ручек с телом вазы, иногда возникают трещины, вызванные несколькими причинами. Трещины на изделии, даже самые незначительные, могут обернуться обидным браком на последней стадии работы.

 

05.02.2011 г.

Теперь продолжим следить за тем, что делает художник с вазой после первого обжига при температуре 850 градусов. Будем считать, что автор изделия остался доволен качеством вазы после обжига, и её теперь необходимо расписать. Художник, работающий с формой, не часто берётся расписывать своё изделие самостоятельно, и в этом случае, автор росписи иногда становится соавтором. О приёмах росписи, её особенностях можно очень много рассказывать, тем более, что у каждого художника она имеет свои неповторимые технические приёмы. В Гжели изделия нередко грешат перегруженностью и массивностью цветочных композиций, когда соцветия роз превращаются в тёмно-синие капустные букеты. Есть и другая тенденция, когда слабая композиция росписи скрадывается хорошим техническим исполнением. Именно по технике исполнения элементов и отдельных деталей, часто, можно определить, кто автор росписи. Бывает и по-другому, когда рисунок цветка придумывает художник, а очень квалифицированный живописец исполняет вариации этого рисунка на изделиях. Так делал некогда работавший в Гжели художник Федотов А. Н.. И, так вазу расписали, покрыли глазурью, и поставили обжигать в печь во второй раз, но теперь уже при температуре 1350 градусов. По поводу глазуровки изделия, хочу заметить, что не все художники умеют мастерски это делать, особенно окунать в глазурь крупные предметы, которые во время этой процедуры очень неудобно держать в руках. Я могу поимённо назвать художников, самостоятельно выполняющих эту работу, их на удивление, даже в Гжели не так уж много. Да, и за модельным станком далеко не каждый чувствует себя уверенно, но к выпускникам Абрамцевского художественно-промышленного училища имени Васнецова это не относится, они умеют всё. Обжиг закончен. Автор вазы, скрывая перед коллегами свою нервозность, с нетерпением ожидает выхода из печи своего шедевра. Или монстра? Не исключено, что ваза в обжиге изменит форму, деформируется, а ручки, о необходимости которых наш художник не раз задумывался, дадут трещину. Но всё обошлось. Изделие сохранило задуманный образ, но изменило свой размер. Ваза стала меньше на 15%. Это удивительное явление происходит всегда. Фарфор во время обжига спекается, и уплотняется до стекловидного состояния, что и является причиной уменьшения в размерах. Дальнейшая судьба вазы непредсказуема. Порой изделия совершают такие путешествия, что и поверить невозможно. Однажды я увидел свои настенные часы («Орнаментальные») в одном Австралийском фильме. Но иногда вещь может оказаться на пыльном чердаке, и пролежать там в целости и сохранности много лет. Именно у таких изделий есть шанс выжить, не разбиться, и даже попасть в какой-нибудь музей.

 
Предыдущая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
Следующая